2. Россия в контексте мирового развития в начале XX в.
Необходимость ускорения модернизации страны. Модернизацией в исторической науке принято называть процесс коренного обновления важнейших сфер жизни страны при переходе от традиционного, аграрного общества к индустриальному, основанному на рыночной экономике, частной собственности, парламентской демократии, гарантиях прав и свобод личности.
Реформами 60–70-х годов XIX в. Российская империя начала масштабный переход к индустриальному обществу. Поскольку она вступила на этот путь позднее развитых стран Европы, процесс ее модернизации носил «догоняющий» характер. Главными целями такого варианта модернизации были: стремление догнать в своем развитии индустриальные страны Европы, обеспечить паритет с ними в военно-экономической области и на этой основе гарантировать национальные интересы и достойное место России в мировом сообществе. Российская модель модернизации объективно требовала высоких темпов и сжатых сроков ее осуществления, предполагала заимствование организационных и производственно-технологических достижений Запада, вела к усилению государственного вмешательства в политические, экономические и социальные процессы.
Структурные изменения в экономике в конце XIX в. существенно сократили стадиальное отставание России от развитых государств мира, но сохранение многочисленных атрибутов традиционного общества тормозило процесс коренного обновления ее политического и социально-экономического строя. К началу XX в. Россия оказалась перед выбором: реформы или революция. Логика мирового и внутреннего развития неумолимо требовала ускорения модернизации, проведения структурных преобразований во всех сферах общественной жизни. Отказ от назревших реформ, непоследовательность и нерешительность в их осуществлении неотвратимо вели страну к социальной катастрофе.
Политическая модернизация. На фоне изменений в мире политическая система России в начале XX в. выглядела анахронизмом. Россия оставалась самодержавной монархией. Законодательная, исполнительная и судебная власть была сосредоточена в руках императора. В стране отсутствовали элементарные политические свободы, легальные партии и профсоюзы.
Документ. Статья I Свода Основных государственных законов Российской империи: «Император Всероссийский есть Монарх самодержавный и неограниченный. Повиноваться верховной Его власти, не токмо за страх, но и за совесть, Сам Бог повелевает».
Система органов государственной власти в течение XIX в. не претерпела существенных изменений. Законосовещательным органом при царе был Государственный совет, его решения носили рекомендательный характер. Правительствующему Сенату принадлежало право толкования законов и функции высшей судебной инстанции. Исполнительную власть осуществляли министерства. Их деятельность в определенной степени согласовывалась Комитетом министров, но каждый министр сохранял самостоятельность и имел право личного доклада императору. Ключевая роль в системе управления империей отводилась министерству внутренних дел, которому подчинялась вся местная администрация.
К началу XX в. в 34 губерниях страны существовали губернские и уездные земства, однако деятельность этих органов местного самоуправления жестко контролировалась коронной администрацией, а все просьбы создать из представителей земств законосовещательный орган сам царь называл «бессмысленными мечтаниями».
Из адреса Тверского земства Николаю II: «Мы ждем, Государь, возможности и права общественных учреждений выражать свое мнение по вопросам, их касающихся; дабы до высоты Престола могло достигать выражение потребностей и мысли не только представителей администрации, но и народа русского…»
Из речи Николая II 17 января 1895 г.: «Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекающихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земств в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я, посвящая все силы народному благу, буду охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный покойный родитель». Царь был искренне убежден в том, что единственно приемлемой для России формой правления является самодержавие, и отвергал любые проекты демократизации общества.
Особенности социальной структуры. В начале XX в. территория России составляла 22,2 млн кв. км, ее население (без Финляндии) – около 129 млн человек Распределение населения по территории страны было крайне неравномерным. В среднем по России на 1 кв. км приходилось около 6 человек, в европейской части страны – 19 человек, в Сибири – всего 0,5 человека. Подавляющее большинство населения (около 74 %) было неграмотным. Россия по-прежнему оставалась «деревянной» страной: в числе жилых строений каменные здания составляли менее 5 %. В городах проживало 13 % населения.
Справка. В России статус города приобретался поселением не автоматически, по достижении определенной численности жителей или определенного уровня промышленного и торгового развития, как в некоторых западноевропейских странах, а по правительственному указу. Если бы в России сельские поселения по достижении числа жителей в 2 тыс. автоматически становились городами, то доля городского населения в 1897 г., по подсчетам историка Б.Н. Миронова, составила бы 32,3 %.
Российская империя объединяла в границах унитарного государства более 140 народов, относившихся к разным типам цивилизационного развития. Перепись 1897 г. выявила 9 религиозных конфессий. Внутренняя политика строилась на великодержавных принципах. Русский язык был государственным, а православная церковь – «первенствующей и господствующей». Активная русификация, национальное неравноправие, попытки ликвидировать автономию Финляндии значительно усиливали протестный потенциал российского освободительного движения.
Основу социальной структуры российского общества по-прежнему составляли сословия – замкнутые социальные группы, наделенные определенными правами и обязанностями, передающимися, как правило, по наследству. Согласно «Законам о состояниях» для природных обывателей, составляющих городское и сельское население, было установлено деление на 4 «главных рода людей»: дворянство, духовенство, городские и сельские обыватели.
Дворянство. Первым сословием в России считалось дворянство. По переписи 1897 г. в стране было около 1,9 млн потомственных и личных дворян. Дворянство являлось главной социальной опорой самодержавия. Несмотря на финансовую поддержку правительства, дворянское землевладение во второй половине XIX в. сокращалось. Только часть помещиков сумела организовать в своих имениях товарное производство.
Дворянское сословие за время существования крепостного права привыкло к даровому и обязательному крестьянскому труду, лишившись которого оно оказалось не готово заниматься хозяйственной деятельностью. Приобретённые многими помещиками путём реализации банковских билетов и выкупных свидетельств средства были затрачены не на улучшение хозяйства, а на поездки за границу и разные непроизводительные расходы. Прекрасной иллюстрацией данной ситуации является последняя пьеса А.П. Чехова «Вишнёвый сад» (1903),
Стареющий Гаев, которому уже исполнилось 51 год, нигде не работает. Сын состоятельных родителей совершенно разорён, но не желает с этим считаться. Любовь Андреевна Раневская пять лет прожила в Париже и вернулась в имение без копейки денег. Годы парижской жизни не только подорвали благосостояние Раневской, но и поставили на грань уничтожения вишнёвый сад, который вместе с имением был заложен в банке, чтобы оплатить парижскую жизнь Раневской. Любовь Андреевна промоталась в пух и прах. У неё нет средств даже на то, чтобы выплатить проценты по взятому в банке займу, не говоря уже об уплате всего долга полностью. Банк собирается продать имение за долги.
Если имение с барским домом и вишнёвым садом будет продано, то Раневская, её дочери Аня, Варя и брат Гаев просто-напросто лишатся крыши над головой: им будет не только не на что, но и негде жить. Но даже реальная угроза бесповоротного разорения и неотвратимой нищеты не заставляет ни Раневскую, ни Гаева трезво взглянуть в глаза реальности. Персонажи постоянно говорят о грозящей опасности, но в течение всего сценического действия не делают ничего, чтобы переломить ситуацию. Из этой сложной ситуации есть реальный выход, основанный на понимании новой экономической реальности. Купец Е.А. Лопахин, сын мужика, который ещё до реформы был крепостным у деда и отца Раневской и Гаева, пытается помочь прямым потомкам своего отца и деда. И предлагает разбить вишнёвый сад и землю по реке на дачные участки и отдавать в аренду под дачи.
Лопахинский проект основан на тонком понимании новых российских экономических реалий. Лопахин – это человек, который сам себя сделал. Его богатство – это закономерный итог ежедневных энергичных усилий и работы на износ: он встаёт «в пятом часу утра и работает с утра до вечера». К такой работе не приспособлены ни Гаев, ни Раневская. Даже угроза разорения не заставляет Гаева, последнего представителя старого дворянского рода, отказаться от многолетней привычки мыслить абстрактными категориями и произносить выспренные речи о светлых идеалах. Гаев не только проел своё состояние на леденцах, но и проболтал всю свою жизнь. Рассуждая об «идеалах добра и справедливости», он не заметил те новые возможности, которые открылись перед предприимчивым человеком.
Пьеса заканчивается тем, что Лопахин купил имение с обременением полностью выплатить долг Раневской банку и проценты по этому долгу. А Раневская уезжает в Париж, взяв с собой 15 тысяч рублей, которая богатая графиня-бабушка дала ей на погашение долга. При этом она оставляет свою 17-летнюю дочь Аню без средства к существованию.
Сюжет, описанный А.П. Чеховым, когда напористый капиталист из крестьян Лопахин купил имение своей бывшей хозяйки Раневской, был не единичный. В результате начался процесс оскудения дворянства и запустения дворянских гнёзд.
На рубеже XIX–XX вв. дворянство стало утрачивать монополию и на власть. Однако этот процесс шел медленнее, чем сокращение экономического влияния «первого сословия». Дворяне по-прежнему играли главную роль в проведении правительственной политики на местах (через земства, губернские и уездные дворянские собрания; значительная административно-судебная власть в уездах была сосредоточена в руках земских начальников) и в вооруженных силах (с присвоением первого офицерского чина военнослужащий получал личное дворянство).
Духовенство. Второе сословие (около 589 тыс.) составляли лица духовного звания всех христианских конфессий. Духовенство делилось на монашествующее (черное) и белое. В наиболее привилегированном положении находились служители Русской православной церкви. Законы Российской империи объявляли свободу вероисповедания, но устанавливали определенные ограничения деятельности неправославных церквей, которые не имели права проповеди своего вероучения, организации религиозных процессий. Православное и католическое духовенство содержалось за счет казны, служители других конфессий – за счет своих приходов.
По переписи 1897 г. православного населения России насчитывалось 87,1 млн человек, старообрядцев – 2,2 млн, мусульман – 13,9 млн, католиков – 11,5 млн, иудеев – 5,2 млн, лютеран – 3,7 млн, последователей армяно-григорианской церкви – 1,1 млн, сторонников других конфессий – около 700 тыс. человек.
Третье сословие Российской империи ˗ городские обыватели составляли: потомственные и личные почетные граждане – 343 тыс., купцы – 281 тыс., мещане – 13,3 млн человек. Процесс становления индустриального общества привел к образованию новых социальных групп: буржуазии (1,5 млн чел.), фабрично-заводских рабочих (2,8 млн чел.) и интеллигенции (778 тыс. чел.), однако их социальный статус не претерпел изменений. В паспортах рабочих указывалась прежняя сословная принадлежность – мещанин или крестьянин. Отдельные представители буржуазии любыми путями, главным образом через меценатство, пытались получить дворянский титул, но большинство продолжало числиться купцами, почетными гражданами, мещанами, крестьянами.
Очень размытыми были и социальные границы интеллигенции. К этой социальной группе относились адвокаты, журналисты, врачи, учителя, специалисты земских учреждений, служащие частных банков и предприятий. Перепись 1897 г. зарегистрировала в России всего 290 тыс. человек с высшим и средним специальным образованием, в том числе 3 тыс. ученых и 4 тыс. инженеров. В начале XX в. именно интеллигенция проявила себя как наиболее политизированная, критически мыслящая и оппозиционная правительству часть российского общества.
Сельские обыватели. Четвертым и самым многочисленным в России было сословие сельских обывателей, которое включало крестьян, казаков, однодворцев и другие категории сельского населения. Основную массу сельских обывателей составляли крестьяне (77,5 % всего населения). В начале XX в. ускорился процесс социальной дифференциации внутри этой социальной группы: при сохранении общей пореформенной тенденции к «осереднячиванию» деревни происходило более резкое разделение крестьянства на зажиточное и беднейшее. Последнее служило главным источником наемной рабочей силы в городе и деревне.
Особый социальный слой сельского населения представляло казачество, объединенное в 11 казачьих войск: Донское, Кубанское, Терское, Астраханское, Уральское, Оренбургское, Семиреченское, Сибирское, Забайкальское, Амурское и Уссурийское. По правовому статусу казачество являлось своего рода «военно-служилым сословием». К 1916 г. российское казачество насчитывало 4 млн 434 тыс. человек, в том числе около 480 тыс. служилого состава.
Законы определяли также права состояния инородцев, к которым относились коренные жители Сибири, евреи, калмыки, кочевники Средней Азии и ряд других народов. Для проживания евреев была установлена так называемая черта оседлости – 15 губерний европейской России. По особым положениям до начала XX в. Осуществлялось управление и кочевыми народами.
Отдельной социальной стратой в государстве стала бюрократия. В начале века по числу чиновников (436 тыс.) Россия занимала первое место в мире. Бюрократия была неоднородной по социальному происхождению и имущественному положению. Так, среди низших чиновников дворяне составляли 22 %, а из числа высших (по Табели о рангах они получали потомственное дворянство) 70 % не имели земли или владели небольшими (менее 100 десятин) поместьями. В целом социальные отношения отличались высокой конфликтностью, поскольку основания для недовольства своим положением имели все сословия и социальные группы общества.
Экономическая модернизация. К началу XX в. Россия вошла в пятерку наиболее развитых промышленных стран мира. За 40 пореформенных лет общий объем промышленного производства вырос в 7 раз. Высокими темпами развивались базовые отрасли машинной индустрии: машиностроительная, топливная, горно-металлургическая. Возникли банки, тесно связанные с промышленностью. Продолжался процесс концентрации производства и капитала. Быстрое развитие железных дорог связывало центр и окраины Российской империи.
Однако экономическая модернизация огромной страны шла очень противоречиво. Российская экономика оставалась многоукладной. Рядом с динамично развивавшимся частнокапиталистическим укладом существовали мелкотоварный, патриархальный и другие уклады традиционного общества, не затронутые модернизацией. Рыночные методы хозяйствования (конкуренция, цена, себестоимость, прибыль и др.) не использовались и в государственном секторе экономики, который включал 38 % территории страны, 60 % лесов, казенные военные заводы, верфи, железные дороги, горнодобывающие и металлургические предприятия. Очень медленно рыночные отношения развивались в сельском хозяйстве.
Монополизация промышленности. Процессы монополизации в России носили «небоскребный», а не «пирамидальный», как в странах Запада, характер и проходили при активном вмешательстве государства. Наряду с современными фабриками и заводами в наиболее развитых районах (Центрально-Промышленный, Северо-Западный, Уральский, Донецко-Криворожский и Бакинский) в стране существовали тысячи предприятий, находившихся на мануфактурной стадии. Поэтому при относительно высоких количественных показателях развития промышленности Россия по всем качественным показателям (производительность труда, объем продукции на душу населения и др.) в 3–10 раз уступала Германии, Англии и США. В 1900 г. годовой доход на душу населения составлял: в России – 63 руб., в Германии – 184 руб., в Англии – 273 руб., в США – около 350 руб. При этом уровень эксплуатации труда в России был значительно выше. Так, недельный заработок американского рабочего почти в 3 раза превышал месячный доход российского пролетария, то есть в расчете на месяц разница в оплате труда была 12-кратной.
В структуре промышленности ¾ валового производства приходилось на долю текстильной, пищевой и добывающей отраслей. Россия на 60 % зависела от импорта станков и оборудования.
В 1901–1914 гг. крупнокапиталистические формы производства заняли господствующие позиции в российской промышленности, началось ее сращивание с банками, в основном сложилась отраслевая и региональная структура производства. За этот период промышленное производство в стране удвоилось, заметное влияние приобрели монополистические и государственно-монополистические объединения.
Накануне Первой мировой войны отечественная промышленность полностью удовлетворяла потребности страны в черных металлах, прокате, вагонах, паровозах, речных судах, нефтепродуктах, стройматериалах. В то же время достигнутый ею уровень и положительная динамика роста не позволяли еще успешно конкурировать с развитыми странами Запада (см. таблицу 1).
Доля развитых стран в мировом промышленном производстве (в %)
В 1914 г. доля промышленности и транспорта в национальном доходе России составила 32 %, но наиболее крупными отраслями промышленности по-прежнему оставались текстильная и пищевая, а свыше половины потребности в станках, машинах и оборудовании наша страна удовлетворяла за счет импорта. Огромное влияние на экономический рост оказывало государство, однако отсутствие внятной экономической политики серьезно тормозило развитие рыночной экономики.
Кризис аграрной системы. Россия была мировым лидером по общему объему сельскохозяйственного производства: 24,8 % пшеницы, 47,5 % ржи, 35,4 % ячменя, более 80 % льна выращивалось в начале века на ее полях. Однако аграрная система страны переживала глубокий кризис, главной составляющей которого принято считать аграрное перенаселение центральных губерний Европейской России. Причины кризиса носили комплексный характер. Так, позднее вступление страны на путь индустриализации привело к тому, что в начале XX в. доля сельского населения составляла 87 %, а на доходы от земледелия и животноводства жили 92,8 млн человек.
По подсчетам экономистов того времени, при рациональной организации сельского хозяйства России было бы достаточно 20–25 % от числа реально занятых в аграрном секторе работников. Но для достижения такого показателя требовались десятилетия устойчивого индустриального развития, радикальное повышение уровня технической оснащенности сельскохозяйственного труда и агрокультуры.
Между тем рост численности сельского населения и внутрисемейных разделов обусловили сокращение земельных наделов и количества рабочего скота до уровня, не позволявшего обеспечить прожиточный минимум крестьянской семьи. Расчеты по величине посева и числу рабочих лошадей показывают, что в начале XX в. до 50 % крестьянских дворов в центральных губерниях и до 40 % на окраинах не могли обеспечить свои потребности, занимаясь сельским хозяйством. С учетом отходного промысла, других сторонних заработков эту долю следует понизить, но даже в урожайные годы от 15 до 30 % крестьян России жили на грани голода. Именно они и составляли ядро крестьянского движения.
Справка. Размер душевого крестьянского надела к 1905 г. составлял в среднем 2,6 десятины. Из 85 млн крестьян 70 млн были безземельными или малоземельными, 16,5 млн крестьян имели наделы от 0,25 до 1 десятины, а 53,5 млн – от 1 до 1,75 десятины на душу. Зажиточные крестьяне (кулаки) составляли 1/6 часть дворов. На них приходилось 38 % валового сбора хлеба, но только 34 % товарного хлеба.
Дореволюционные исследователи и земские специалисты полагали, что при интенсивном земледелии (использование техники, удобрений, севооборотов, урожайных сортов и т.п.) имеющейся у крестьян земли было вполне достаточно для ведения хозяйства и обеспечения прожиточного минимума семьи. Однако предлагаемые ими меры требовали огромных государственных субсидий для кредитования крестьян. Государство же, проводя политику индустриализации, все средства вкладывало в промышленность. К тому же большинство крестьян и не могло бы получить новый кредит, поскольку продолжало погашать выкупные платежи за землю по реформе 1861 г.
К 1901 г. недоимки по платежам за землю составили 120 млн руб. В целом хронический дефицит крестьянских бюджетов и отсутствие государственной поддержки обусловили экстенсивный характер и примитивную технику земледелия. В начале века отношение технической силы к живой в сельском хозяйстве России составляло 24 %, в Англии – 152 %, в США – 420 %.
Анализ крестьянских выступлений за пореформенный период свидетельствует о том, что с рубежа 70–80-х годов главным требованием крестьян было увеличение земельных наделов.
Переселенческая политика правительства (в 1871–1895 гг. за Урал выехало 3 815 тыс. чел.) не решала проблемы, так как чистый ежегодный прирост сельского населения европейской России примерно в 10 раз превышал среднегодовые темпы переселения. Остроту аграрного вопроса усиливало сохранение крупных помещичьих имений, использующих архаичные методы ведения хозяйства (издольщина, отработки). Огромные средства, полученные помещиками в виде выкупных платежей, кредитов под залог земли, арендных платежей, были использованы неэффективно.
Производство товарного хлеба в помещичьих хозяйствах за полвека сократилось вдвое и составило в начале века 25 %. За 1887–1905 гг. дворяне продали 11,7 млн десятин земли и около 20 млн десятин сдавали в аренду. Покупали и арендовали эти земли зажиточные крестьяне, что еще больше обостряло малоземелье большинства крестьянского населения.
Весомый вклад в углубление аграрного кризиса вносило господство в деревне общины, которая была составной частью системы административного управления империи на волостном уровне. Община диктовала севооборот, привязывала крестьян к земле и месту жительства. Без ее согласия крестьянин не мог выйти из сельского общества. Почти 90 % крестьянского земельного фонда в России регулировалось по правилам общинного землепользования.
На основе подогреваемых с начала ХХ в. пропагандой леворадикальных партий, представлений о том, что земля Божья и должна принадлежать тому, кто ее обрабатывает, крестьянское недовольство малоземельем все больше и больше нарастало и принимало активные формы.В начале XX в. число крестьянских выступлений стало стремительно увеличиваться: 119 – в 1901 г., 358 – в 1902 г., 533 – в 1903 г. Ряд уступок царя: отмена круговой поруки (1903 г.), отмена недоимок по внутренним платежам (1904 г.) ˗ лишь на время снизил накал крестьянского движения.
Русско-японская война. Необходимость ускорения модернизации, повышения военно-экономического потенциала страны наглядно продемонстрировала война с Японией. С 90-х годов XIX в. Россия значительно активизировала дальневосточное направление своей внешней политики. На арендованном у Китая Ляодунском полуострове была создана российская военно-морская база Порт-Артур, от Читы до Владивостока через китайскую территорию построена Китайско-Восточная железная дорога.
В 1900 г. русские войска были введены в Маньчжурию. Свои интересы в этом регионе преследовала и Япония, которая на основе бурного экономического подъема модернизировала армию и флот.
Войну начала Япония. Ее расчет строился на превосходстве в силах и средствах над русскими войсками на театре военных действий и поддержке США и Англии. В ночь на 27 января 1904 г. японские миноносцы внезапно атаковали русскую эскадру на рейде Порт-Артура и повредили три корабля. Утром того же дня атаке 6 крейсеров и 8 миноносцев в корейском порту Чемульпо подверглись крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец». После многочасового боя, когда возникла угроза захвата кораблей противником, русские моряки взорвали канонерку и затопили крейсер.
В сухопутных сражениях из-за нерешительности русского командования (генерал А.Н. Куропаткин) японские войска овладели инициативой и отрезали Порт-Артур от основных сил русской армии. Героической обороной крепости руководил генерал Р.И. Кондратенко. Осажденный гарнизон выдержал шесть штурмов, но в декабре 1904 г., после гибели Кондратенко, из-за трусости коменданта генерала Стесселя (впоследствии приговорен к расстрелу) и вопреки мнению военного совета, крепость была сдана. Японцы получили возможность усилить свои войска в Маньчжурии и добиться успеха в сражении под Мукденом (февраль 1905 г.).
Действия русского флота с самого начала войны приняли оборонительный характер. План назначенного командующим эскадрой вице-адмирала С.О. Макарова по прорыву кораблей во Владивосток после его гибели (март 1904 г.) реализован не был. Последним событием войны стал разгром в Цусимском морском сражении (май 1905 г.) русской эскадры адмирала З.П. Рожественского, укомплектованной устаревшими кораблями Балтийского флота. В числе главных причин военного поражения России были: военно-техническое отставание; удаленность театра военных действий; слабая подготовка командного состава; устаревшая тактика ведения боевых действий. По заключенному в августе 1905 г. в Портсмуте (США) мирному договору Россия уступила Японии южную часть Сахалина, Южно-Маньчжурский участок КВЖД и права аренды Ляодунского полуострова.
Поражение в войне было воспринято в русском обществе как национальный позор, привело к падению авторитета самодержавной власти, росту оппозиционных настроений и сыграло значительную роль в развитии революции 1905–1907 гг. Война наглядно показала необходимость неотложных мер по укреплению армии и восстановлению боевого состава флота.
Вопросы и задания
1. Каковы особенности развития российской экономики в начале XX в.? Почему государственный и аграрный секторы экономики препятствовали ее модернизации?
2. В чем заключалось своеобразие социальной структуры российского общества на рубеже XIX–XX вв.?
3. В чем состояли задачи демократизации политического строя Росcии? Была ли Россия готова к демократии?
4. Чем можно объяснить причины поражений в Русско-японской войне?
